Защитник «Звезды» Константин Чернюк в беседе с пресс-службой клуба рассказал о начале своей карьеры, о выступлении за североамериканские команды и о возвращении в Россию.

 

Это интервью было опубликовано в программке к домашнему матчу с «Дизелем» 27 ноября.

 

- Начнём со стандартного вопроса – как вы начали заниматься хоккеем?

- Это произошло так же, как у всех - на хоккей меня в детстве отвели родители. Параллельно я ещё занимался боксом, но больше для себя, цели идти в бокс у меня не было. Главным видом спорта с самого детства для меня был хоккей.

 

- Многие рассказывают, что в детстве тренеры расставляют на льду по росту: тех, кто повыше – в защиту, пониже – в нападение. С вами было так же?

- У меня в детстве не было какого-то прыжка в росте, чтобы раз – и я самый высокий, теперь буду играть в защите. Когда только начинал заниматься хоккеем, выполнял роль центрального нападающего. Но на одном из турниров ко мне подошёл тренер и сказал: «Давай попробуем в защите». Так я и продолжил карьеру как защитник.

 

- Вы прошли школу «Серебряных Львов» в Петербурге, после чего оказались в Северной Америке. Как возник вариант продолжить карьеру за границей?

- Команда, в которой я играл по году рождения, часто ездила за океан на турниры. Там меня заметили американские скауты и спросили, не хочу ли я попробовать себя в Америке. На тот момент желания уехать у меня не было, всё складывалось хорошо в «Серебряных Львах». Но со временем главного тренера «Львов» уволили, команда начала распадаться, все разъехались играть по другим командам. И я решил, почему бы не попробовать поиграть в Америке. Вышли на связь с теми же людьми, которые раньше выходили с предложением, спросили, есть ли ещё возможность, ответили, что есть. Я поехал в Нью-Йорк, отыграл турнир за местную юниорскую команду, которую тренировал отец Марка Мессье. Дальше поехал в команду «Уилкс-Берри/Скрэнтон Найтс», играл за команды U-16 и U-18. При этом мне для того, чтобы играть в США, надо было получить учебную визу. Так что я играл и одновременно учился в школе. После того, как я отыграл сезон за U-18, поступило предложение из «Уичиты», выступающей в NAHL (Североамериканской хоккейной лиге).

 

- Это ведь уже более серьёзный уровень?

- Да, в то время во всей лиге из масочников были только я и ещё пара человек. Остальные – ребята на 3-4 года старше. Для меня это был огромный опыт, но всё сложилось хорошо, я справился.

 

- Тяжело было привыкнуть к североамериканскому стилю игры?

- Я бы не сказал, что тяжело, потому что в этом возрасте – 16-17 лет – все ещё играют примерно в один хоккей. Когда переходишь в клуб, где все ребята тебя старше, тогда да, это чувствуется: они сильнее, здоровее, быстрее катаются, бросают мощнее. Надо было привыкать к этой игре.

 

- Когда вы ещё играли в Северной Америке, вас задрафтовал «Сочи» под общим 15-м номером. Вы до этого как-то контактировали с клубом?

- Нет, я в то время даже не отслеживал, что происходит в России. Я был то ли дома, то ли на выезде с командой, и тут мне отец набирает, говорит: «Тебя в КХЛ «Сочи» задрафтовал». А это был первый сезон «Сочи» в КХЛ, команду только создали. Я сказал, что это здорово, но возвращаться в Россию пока не собирался, потому что надеялся пробиться в АХЛ, НХЛ.

 

- Как вы оказались в «Кингстоне», в OHL (Юниорская лига Онтарио)?

- В Америке есть такая система, что ребят драфтуют в колледжи. На тот момент меня задрафтовали в университет под названием Мэин и оплачивали полное моё обучение на три года. Большинство игроков стремится к этому. Но для того, чтобы пойти в колледж, надо было в школе закончить достаточное количество классов, а некоторые я закончить не успевал. В колледже игр было бы меньше, учиться там ещё тяжелее, поэтому мы решили рассмотреть другие варианты. Поступило предложение поехать в Канаду, в OHL. Была пара предложений, но я выбрал «Кингстон».

 

- Как сложился сезон в «Кингстоне»?

- Поначалу всё было очень здорово. Это молодёжная лига с сильными игроками, на некоторых аренах на матчи приходило от четырёх до пяти тысяч болельщиков. Но по итогу всё пошло не совсем в удачное для меня русло. Где-то не до конца поймал свою игру, где-то недооценил уровень канадской лиги. Возможно, рано уехал, стоило остаться в Америке. А может, почувствовал, что раз уже общаюсь с НХЛ-овскими скаутами и уже попал в списки на драфт, то всё нормально. Это немного меня и подвело, и сезон сложился не так, как я планировал.

 

- Кто-то из партнёров пробился потом в НХЛ?

- Из «Уичиты» уже не помню кто, вроде бы и не было таких, а когда я играл за «Кингстон», 10-15 человек из команды уже были задрафтованы, ездили в тренировочные лагеря клубов НХЛ.

 

- Языковой барьер в Северной Америке мешал играть?

- Поначалу, когда я только приехал, мешал. Первое время я вообще не понимал, что вокруг меня происходит. В раздевалке сидишь, все с кем-то общаются, над чем-то смеются. А ты не понимаешь, сидишь в себе, думаешь, что же он сказал, наверное, что-то интересное. А потом, когда в школу пошёл, слышал постоянно английский язык, читал, писал, и месяца через три-четыре начал сам разговаривать. А как начал говорить, хотелось всё больше и больше общаться.

 

- Уичита и Кингстон – небольшие города по сравнению с Москвой и Петербургом. Было чем заняться в свободное от хоккея время?

- В основном я проводил время с семьями, в которых жил. Мы общались, смотрели телевизор, могли в кино сходить, в торговый центр. С ребятами из команды собирались у кого-нибудь в доме, играли в приставку либо ездили куда-нибудь покушать в кафе.

 

- В целом у вас остались положительные впечатления от североамериканского этапа карьеры?

- Да, только положительные. Открыл для себя что-то новое, посмотрел, как хоккейная система работает за океаном.

 

- Как приняли решение вернуться в Россию?

- Летом я получил приглашение от ХК «Сочи» на летние сборы. После сборов поступило предложение от клуба остаться в России и попробовать свои силы в КХЛ и ВХЛ. Хотелось попробовать поиграть в командах среди мастеров. На тот момент «Сочи» сотрудничал с петербургским «Динамо», и мне предложили подписать контракт с «Динамо» для дальнейшего развития. Так и было принято решение о возвращении.

 

- Как потом возник вариант с усть-каменогорским «Торпедо»?

- Как это происходит в хоккее: заметили меня, посмотрели, предложили контракт. И я поехал в Казахстан, открывать новый опыт для себя.

 

- Первый ваш матч в ВХЛ за «Торпедо» был как раз против «Звезды». Помните ту игру?

- Да, помню. Было непросто играть с командой высокого уровня, но я справился, даже удалось отдать голевую передачу.

 

- В «Звезду» вы переходили свободным агентом. Почему решили расторгнуть контракт с «Торпедо»?

- По переходу из «Торпедо», это скорее по принципу, что хоккеисту очень повезёт, если он найдёт свою команду и тренера, который будет доверять и где есть все условия для развития молодых игроков. После неоднократных бесед с руководством «Торпедо» было принято решение о переходе. Руководство «Торпедо» пошло мне навстречу, за что я им благодарен, и переход состоялся в статусе свободного игрока. Я очень рад оказаться в одной из лучших хоккейных систем, спасибо руководство ЦСКА за предоставленную возможность.

 

Пресс-служба ПХК ЦСКА